Вдруг чей-то голос с другого берега привлек его внимание. Он прислушался и услышат дервишский призыв. "Этот человек занимается бесполезным делом, —сказал себе дервиш, — потому что неправильно произносит священную формулу. Вместо того, чтобы произносить "йа-хо-а" он произносит "а-йа-хо-а".

Подумав немного, он решил, что, как более опытный ученик, обязан научить этого несчастного.

Итак, он нанял лодку и поплыл на ту сторону реки. Там он увидел небольшую хижину и человека в дервишской одежде, время от времени громко повторяющего посвятительную формулу все также неправильно.

- Мой друг, — обратился он к человеку, — ты неправильно произносишь священную фразу. Мой долг сказать тебе об этом. Ибо приобретает заслугу как тот. кто дает совет, так и тот, кто следует ему.

И он объяснил ему, как правильно произносить призыв.

— Благодарю тебя, — смиренно ответил тот. Дервиш с чувством выполненного долга сел в лодку и отправился в обратный путь.

Отплыв от берега, он услышал, что его окликнули. Оглянувшись, он оцепенел. К нему по воде, как по суше, бежал человек. Приблизившись к лодке, он крикнул:

— Брат, извини, пожалуйста, что я тебя задерживаю, не мог бы ты еще раз повторить, как правильно произносится священный призыв?

Александр Воронов

Начните мыслить большими категориями, потом - еще большими, потом умножьте на десять, потом на сто, потом на тысячу...

Стремитесь к Высшему...

Стремитесь к преображению, но не достигайте идеалов...Совершенство - деяние Бога, совершенствование - наше...

Проявляй уважение к тем. кто достоин его, ибо в этом нет ничего постыдного, проявляй уважение к тем, кто жаждет его, ибо в этом нет ничего трудного, проявляй уважение к тем, кто недостоин его, если это тебе позволят обстоятельства, ибо в каждом есть что-то достояное уважения.

В мире нет ничего удивительного, так как в мире все удивительно, поэтому удивляться чему-то одному - означает терять картину мира в целом и, следовательно становится уязвимым. Только разлитое спокойное удивление окружающим нас миром приносит наслаждение им, заставляет каждодневно ощущать его вкус по-новому и приносит знание о нем.

Путь странника.
Жил на свете один человек. С самого детства он мечтал странствовать и познавать что-то новое. Став достаточно взрослым он решил покинуть свой родительский дом и отправился путешествовать, взяв с собой только самое необходимое. Много лет скитался этот человек по миру, знакомился с разными людьми, культурами, местами, то и дело ему предлагали остаться, обосновать семью, дом детей, предлагали работу, но каждый раз, что-то внутри этого человека не давало ему покоя и тянуло его продолжать свой путь. И человек оставлял все и всех и шел дальше.
Он что-то искал. Что-то такое, что дало бы ему полное удовлетворение. Но куда-бы он не приходил с кем бы не встречался, никто не мог дать ему того что ему было нужно. И он шел дальше и дальше.
- Глупец! - говорили ему вслед мудрецы и не только - как ты хочешь найти то, о чем понятия не имеешь, если сам не знаешь что ты ищешь и не знаешь где искать? Это безумие! Ты просто зря теряешь свое время! Опомнись и вернись к нормальной жизни!...
Но пока они говорили свои умные речи, этот безумец уже скрывался за поворотом.
Так вот странствуя, наткнулся он как-то раз на интересную ситуацию: Полупустыня. Почти никакой растительности. Сухой горячий песок, но среди него растет большой куст красных роз, а рядом с ним, что не менее удивительно, сидит на одном единственном камне большая черная пантера и внимательно следит за каждым его движением. Странник аж присел и застыл на месте от удивления, настолько несуразно было, то что он видел.
- Че? Так и будешь сидеть? - спросила вдруг пантера человеческим голосом.
Человек вздрогнул, но не сдвинулся с места.
- Ты кто? - осторожно спросил он.
- Пантера, разве не видно? - ответила она широко расплывшись при этом в улыбке и невинно заморгала глазами.
- Да вижу, что пантера... А что ты тут делаешь?
- Да вот, куст стерегу.
- Хм... а зачем?
- А это не просто куст. Это куст роз. Причем куст красных роз. И куст этот волшебный и вырос он из трех волшебных слов, написанных когда-то на песке.
- Да... - согласился странник, - розы действительно удивительно красивы и не обычны. Нет ни одного завядшего цветка, не смотря на сухую почву и палящее солнце. Что за сила в этих цветах?
- Сила в этих цветах большая, но познать ее дано не каждому, поэтому я и стерегу их день и ночь не смыкая глаз, так как только попав в правильные руки, они смогут передать свою силу и быть полезными для а людей. Только человек с чистым и открытым сердцем, с хорошими побуждениями, знающий и понимающий смысл и суть волшебных слов, из которых выросли эти розы, сможет прикоснуться к ним. В руках невежественных людей они сразу завянут и потеряют силу. А я никогда не позволю этому произойти.
- Ооо! Мне очень хочется прикоснуться к ним - воскликнул странник, - они так красивы, так необычны, как-будто не от мира сего. Такое ощущение, когда я смотрю на них, что если я дотронусь к ним, то познаю что-то не земное, возможно даже то, к чему стремится моя душа вот уже целую жизнь!
- Возможно так оно и будет...когда-нибудь... - хитро так промолвила пантера, положив голову на лапу, - а может и нет...до сих по еще никто не смог отгадать те волшебные слова.
- Ок! Я обязательно отгадаю! Все. Не будем терять времени, прям щас и начнем. Итак: Сим салабим!
- Нет
- Отто Беники!
- Нет. И вообще, три слова.
- Цветок отдайся мне!
- Гы-гы-гы!!! Нет.
Долго так гадал странник. Наверное до утра. Пантера уже стала зевать и потягивать лапы.
- Нет, - сказала она, - так не пойдет. Сколько ты скитался по миру, сколько всего изучал, а самого главного так и не познал. А-я-яй...
- Ну что это? Ну скажи хоть на ушко - прошептал он заговорщески и немного приблизился к пантере и кусту.
Пантера резко махнула лапой и странник отлетел на несколько метров.
- Нет. Ну не пойдет так, не пойдет! - повторила она, пока странник вытряхивал песок из волос и ушей. - так совсем не интересно. Ты должен сам прийти к етим словам, проведя над собой большую работу, так, чтобы эти слова исходили из тебя, как часть тебя. А просто повторять чужие слова, которые я тебе скажу - не имеет смысла. Это слова-пустышки. Они не твои, и не несут в себе волшебства. Я же требую от тебя не просто слов, а ВОЛШЕБНЫХ слов, понимаешь?
- Хм...вроде как понимаю, но вроде как и нет. А ты можешь хотя-бы подсказку дать какую-то?
- Подсказку? Ну ет всегда пожалуйста. Главное тебя еще больше не запутать. Итак, подсказка: эти слова, они содержат то, что есть повсюду, везде.
- Песок что-ли? - спросил странник, - он у меня даже в глазах.
- И в песке тоже есть. ЭТО - везде. Просто не все это видят. Только те у кого полностью открыто сердце могут ЭТО видеть везде. И в песке и в тебе и в себе.
- Круто!- засиял странник
- И самая главная для тебя подсказка: это то, что ты ищешь! Когда ты это найдешь, тогда приходи опять сюда.
- А как-же я узнаю, что я именно то нашел, что ищу?
- Твое сердце скажет тебе об этом. Ты будешь знать точно, наверняка. В тебе не будет сомнений, разъединения. Если же ты будешь думать, что нашел, но при этом тебя будут одолевать сомнения, даже если совсем немножко будешь сомневаться - то это не то, что ты ищешь. Просто отбрасывай и ищи дальше.
- Хм...думаешь у меня получится? - спросил неуверенно странник
- Да конечно получится! Куда ты денешься! ...гы-гы-гы...с подводной лодки! - пантера засмеялась так весело, что изумруды посыпались из ее глаз.
- Ладно - сказал странник и поднялся, - пойду я искать, людей поспрашиваю, мозгами пошевелю немного да ногами, авось поможет. - и развернулся собераясь уходить.
- подожди - окликнула его пантера. Она собрала горстку изумрудных камешков и протянула ему. - Возьми это как еще одну подсказку. Эти камни излучают свет. Я смеялась в тот момент, когда творила их. Они излучают свет радости. Пусть этот свет освещает твой путь и помогает тебе пройти все преграды и опасности. А теперь иди и не смотри назад.
И странник отправился в ПУТь. Теперь он уже не просто скитался, у него была цель. Долго-ли, коротко путешествовал странник - это не так уж и важно и описывать подробности имеет мало смысла, так как ето ЕГО путь, личный. Но в какой-то момент его поиски увенчались успехом и он отгадал те волшебные слова и познал их суть. Тогда он вернулся к пантере и произнес ети слова. И пантера приняла их, так-как они не были пустыми, а исходили светом из него. Она подарила ему розы и он взял их в свои руки, бережно бережно. И они не завяли, а наоборот, расцвели еще сильнее и наполнили ароматом и своим светом всю округу. Все что произошло в тот момент, просто не возможно передать словами. Чужой опыт не возможно передать никак. Можно только показать на розы и указать на ПУТь. Только прошедший СВОЙ путь и нашедший ВОЛШЕБНЫЕ слова, а не чужие пустышки, сможет прикоснуться к волшебным розам, так чтобы они не завяли, а наоборот, распустились еще больше, вдохнуть их аромат, увидеть их свет и почувствовать их силу.
Кто знает эти ВОЛШЕБНЫЕ слова, напишите их сюда. Пусть здесь растут волшебные розы. Кто не знает, или сомневается, или знает, но только слова чужие, услышанные из чужих уст, или прочитанные в предыдущей сказке, и не исходящие из сердца, пустышки - оставьте их лучше при себе. А то вырастут здесь еще какие-нибудь мухоморы или другие поганки вместо роз.

Источник: LiveJournal - ЖеКа Синепупырчатый

Пиво

Однажды ёжики решили попить пива. Странные желания возникают у ежей, но ёж — существо дикое, науке непонятное. Вот и творит всякую непотребность, прикрываясь честным именем невинной лесной зверушки. Причём регулярно.

Грибников, случайно забредших на ежиную поляну, окружили быстро и умело. Те и опомниться не успели.

— Грибники? — грозно спросил Главный Ёж.

— Грибники, грибники, — энергично закивали заблудившиеся, поглубже пряча в лукошко накопанные в лесу гранаты.

— Пиво есть? — сурово спросил Ёж.

— Не, уже нету, — занервничали грибники.

— А деньги?

— А Вам зачем? — осторожно спросил один из грибников.

— Нада. На озеленение окрестностей, — нахально сказал Главный Ёж. — Осень, листья желтеют, падают. Непорядок это. Надо что б зелёные были. И на деревьях. Значит, с вас ещё и на клей.

— А-а-а...? — ошалело спросил грибник.

— А за то, что по нашим листикам ходили — это по отдельной статье. Спасибо что напомнили.

Грибники переглянулись. Это был явный и неприкрытый шантаж. Ёжиков было много, а грибников мало. Даже с гранатами. И ёжи об этом знали.

Заблудившиеся вздохнули. Отдавать пиво было жалко. Особенно ёжикам. Но и с деньгами расставаться не хотелось... Тяжёлая дилемма. Грибники вздохнули и принялись развязывать рюкзаки.

Пьяные ёжики буянили до утра.

Луна

Однажды ёжики захотели Луну. Вот так, просто взяли — и захотели. А поскольку ёжики — существа дикие, упрямые и коварные, то если вобьют себе что-нибудь в голову — фиг выбьешь. Даже колотушкой.

Марш-бросок на космодром занял трое суток. Ровно в 9:37 утра по космодромному времени в кабинет Руководителя полётов постучали. Оторвавшись от расчётов и накинув пиджак, он открыл дверь.

— Ну. Кто там ещё? — хмуро спросил Руководитель полётов. За дверью никого не было. «Почудилось, переработал», — подумал Руководитель полётов и захлопнул дверь. Он подошёл к столу и остолбенел. На столе сидел Главный ёжик.

— Нам нужна Луна, — твёрдо сказал Главный ёжик.

— Какая Луна? — осторожно спросил Руководитель полётов и осторожно ощупал галлюцинацию рукой. Галлюцинация зашипела и кольнула иголками. Руководитель полётов отпрыгнул.

— Обычная. Которая на небе висит, — деловито сказал Главный Ёж.

— А Вы знаете, — слегка запнувшись сказал Руководитель полётов, — у нас её нет! — И обрадовался.

— Знаем. Придётся достать, — сказал Ёжик.

— А с какой это стати? — ехидно поинтересовался Руководитель.

— С нами Гринпис, — сказал Главный Ёжик и раздвинул на окне жалюзи. За забором космодрома несколько тысяч демонстрантов скандировали лозунг: «Отдайте ёжикам Луну!» Руководитель полётов выругался.

— Аккуратнее при детях, — вежливо сказал Ёжик.

— Каких детях? — резко обернулся Руководитель полёта. И сел на стул. Кабинет был полон детьми. Они стояли молча, сверля его обвиняющими взглядами, суровые, неподкупные.

— Деда, верни ёжикам Луну! — хмуро сказал внук Руководителя полётов и сделал шаг вперёд.

— Но зачем Вам она?!!! Зачем?!!! — в отчаянии закричал Руководитель.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

Луну повесили над лесом. Ночами её холодный, чистый свет лился на землю сквозь ветви деревьев и будил непонятные чувства. Ёжики собирались в стаю, садились на поляне и выли, обратив свои мордочки к Луне. Они были счастливы.

Мост

Однажды ёжики решили взорвать мост. Изверги. Хороший мост, почти новый. Всего полвека, как с гарантии сняли. Что б вы все знали, ёж — первейший вредитель и враг всему доброму и светлому на земле. Особенно демократии. Поговаривают, что Буш с ёжиками воевать хотел. Но испугался. И правильно. От ежей любой подлости ждать можно.

Мост взрывали под утро. Часовой мирно храпел и видел замечательные сны. Вдруг кто-то толкнул его в ногу.

— Стой, кто идёт?! — встрепенулся часовой и два раза выстрелил в воздух. Затем оглянулся. Вокруг никого не было.

— Спокойно, свои, — сказал снизу уверенный голос.

— Кто свои? — осторожно спросил часовой.

— Ёжики, — сказал голос.

— А вас много? — ещё более осторожно спросил часовой.

— Очень, — кивнул Главный Ёжик.

— А что вам, ёжики, надо? — спросил часовой, бочком подбираясь к ограде моста.

— Мост взорвать, — твердо ответил Ёжик.

— А зачем вам мост взрывать? — удивился часовой.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— А, ну раз надо, то я пошёл. До свидания, — сказал часовой, приподнял вежливо каску и спрыгнул с моста. Главный Ёжик проследил его полёт взглядом, затем отошёл от ограды махнул лапкой. Стая пришла в движение.

Солнце начало окрашивать самый краешек неба в багряные тона. Утро медленно наступало на ночь и гнало её из всех углов и щелей. Запели птицы. Усталые ёжики сели всей стаей на склоне холма и стали ждать.

— БУМ! — внезапно сказал мост и его обломки полетели высоко-высоко в небо, пугая птиц и самолёты.

— БУМ! — дружно сказали ёжики, одновременно подняв лапки к небу, и счастливо запыхтели. Первый луч солнца прорезал листву и скользнул на землю. Начиналось утро. Ёжикам было ХОРОШО.

Банк

Однажды ёжики решили ограбить Банк. Зачем? Неизвестно. Ёжики животные скрытные, неразговорчивые и опасные. Отправились их зоологи о прошлом годе изучать — и не вернулись. Наверное, съели их. Ёж ведь, он как: что не съест, то понадкусывает. Так что шансов у зоологов мало. Хотя и есть. Ёжики их в чащу могли заманить. Тогда зоологи оттуда ещё года три выбираться будут. А там комаров видов этак пять, или шесть. Тысяч. Так что им из зоологов в энтомологи срочно переквалифицироваться придется. Зато коллекцию соберут, карьеру сделают, поскольку неизвестных видов среди комаров много, их, видов этих, и не считал никто, все сразу прибить норовят. Коварный зверь Ёжик, нет страшней него в лесу хищника.

Банк ёжики выбрали большой, солидный. На мелочи ёжики размениваться не любили. Они были серьёзными животными.

Ровно в 8:00 охранник открыл дверь Банка.

— Здравствуйте. Это ограбление, — сказал Главный Ёжик и поправил сбившуюся маску.

— Ой, Ёжик! Ой, грабят! Ой, не могу! — заржал охранник. Кассиры и управляющий подхватили. Охранник, смеясь, схватился за спинку стула. У стула подломилась подгрызенная ёжиками ножка, он хрустнул, зашатался, охранник упал на пол, ударился головой и потерял сознание. Все сразу замолчали. Воцарилась тишина. Все уставились на Главного Ёжика. Тот смущённо кашлянул и щёлкнул пальцами. Из всех щелей хлынули ёжики и заняли ключевые позиции и угрожающе оскалились. Работники банка, выпучив глаза, подняли руки вверх.

— Вы управляющий? — спросил Главный Ёжик у толстого человека в очках. И опять смутился. Даже сам не понял, почему.

Управляющий судорожно кивнул.

— Нам бы денег... — сказал Ёжик.

— Они заперты. А у меня ключа нет! — обрадовался управляющий.

— У нас есть, — успокоил его Главный Ёжик. И показал на груду динамита.

Управляющий со вздохом полез за ключом.

— Зачем вам столько денег? — уныло спросил управляющий, наблюдая за тем, как ёжики опустошают сейф.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

Осенний лес был закутан в прекрасный багряно-золотой покров. Вся ежиная стая собралась на опушке и жгла деньги. Ёжики прыгали вокруг костра, подпаливали эти бессмысленные бумажки и кидали их в воздух. Горящие деньги летели в небо, оставляя за собой красивый огненный след. А ещё...

Ещё ёжики пели.

Ад

Однажды ёжики решили съездить на экскурсию. В Ад. Всем известно, что ада не существует. Но ёжиков это не останавливало. Ёжики — они ж решительные. И с иголками. Если чего-то нет в природе — им это не помеха. Всё равно найдут. Хуже налоговой. Те хоть люди, им что-то объяснить можно, поплакать на плече. А эти — звери. Им плевать.

В ворота Ада постучали. Чёрт, отвечавший за вход, хлестнул по ноге хвостом, и отодвинул заслонку смотрового окошка.

— Кто там? — сонно спросил он. И встрепенулся. За воротами никого не было.

— Ёжики, — ответили ему.

— Какие ёжики? — не понял чёрт.

— На экскурсию.

— Какую экскурсию? — занервничал чёрт.

— Обзорную. По Аду, — сказали из-за двери.

— А зачем вам экскурсия? — удивился чёрт.

— Нада, — уклончиво ответили ёжики.

— А у нас обед, — обрадовался чёрт. — Так что закрыто. И вообще, день сегодня не экскурсионный. И неделя. И месяц.- Затем подумал, почесал затылок хвостом.

— И год! — добавил он. И захлопнул окошко.

— Мы же всё равно войдём, — предупредили ёжики. — Вы уж лучше по-хорошему, откройте.

— Ни за что! Не войдёте вы! Наши ворота даже динамит не всякий возьмёт!

— Ну, это зависит от количества динамита, — сказали за воротами.

... Когда чёрт летел по воздуху, он очень, очень некультурно выражался. Но было уже поздно.

По развалинам Ада бегали и фотографировались ёжики. Немногие уцелевшие черти сидели на обломках и тихонько жалели грешников. Они понимали, что Ад только начинается. И в этот раз он будет Настоящим. Ведь ёжики не терпели полумер и ко всему относились очень серьёзно.

Летать

Однажды ёжики захотели летать. Несомненно, с коварными целями. Вот скажите, для чего может ёжику пригодиться летать? Яблоки и так на землю падают, ужики по земле ползают, а не на деревьях растут. О грибах вообще не говорим. Значит, каверзу какую замышляют. Или и того хуже.

Лётчик Торопыкин шёл по взлётному полю к своему самолёту. В руке у него был бутерброд, с маслицем и колбаской, и он, громко чавкая, с удовольствием жевал его.

— Это Вы летать учите? — внезапно раздался строгий голос.

Торопыкин подавился бутербродом и огляделся. Вокруг никого не было. Он потряс головой.

— Так это вы летать учите? — снова спросил голос.

— Ну, я, предположим, — осторожно ответил Торопыкин. — А кто спрашивает?

— Мы, — вышел из травы Главный Ёжик.

Торопыкин снова подавился бутербродом и шлёпнулся на траву задом. Ёжик сурово смотрел ему в глаза.

— Слушайте, а зачем вам летать? — прошептал Торопыкин.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— У вас что, и самолёт есть? — изумился лётчик.

— Какой самолёт? Зачем самолёт? — удивился Ёжик.

— Ну, самолёт. Что б летать, — пояснил Торопыкин.

— Нет, нам так надо. Без самолётов, — серьёзно сказал Главный Ёжик.

— Ну, так это же совсем просто! — злорадно сказал лётчик Торопыкин, которому помешали есть бутерброд. — Встаёте, вытягиваетесь, распускаете иголки, и передними лапами начинаете быстро-быстро махать. И летите.

— Так? — спросил Ёжик, встав на задние лапки, вытянувшись и быстро-быстро замахав передними.

— Ага! — хихикнул в кулак Торопыкин. — Короче, тренируйтесь, — и, ухмыльнувшись, зашагал по полю, подкидывая в руке яблоко.

За его спиной ёжики медленно поднимались в воздух.

Бойся, лётчик, мелко дрожи,

Взором последним окинь небосвод...

То пролетают по небу ежи,

Ёжики — гордый и смелый народ!

Зря, зря радовалось всё прогрессивное человечество. Эти паршивцы отправились в Особую лавку.

В Особой лавке было тихо. Продавщица сидела за прилавком и читала неизданные мемуары Сальери «Моцарт, или как аффтар выпил йаду». Книга была захватывающая, драматическая, и проглатывалась на одном дыхании. Зазвенел колокольчик у входа.. Продавщица подняла голову. На пороге Лавки стояли ёжики.

— Здравствуйте, — сказал Главный Ёжик. — Нам нужен Турдук.

— Там, на полке, — сказала продавщица и уткнулась носом в книжку.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик и изумлённо смолк. Что-то было не так.

— Ну что стоите? Берите, берите. Вон там, во втором ряду, крайняя справа, — ткнула пальцем продавщица, не отрываясь от книжки.

— Что, вот так подойти и взять? — осторожно спросил Ёжик.

— Конечно, — ответила продавщица.

— И Вам не интересно, зачем нам это нужно? — изумился Главный Ёжик.

— Да мне то какое дело. Нада, значит нада. Моё дело маленькое: сиди- продавай.

Ёжик с опаской посмотрел на продавщицу и оглядываясь, будто ожидая подвоха, подошёл к полке. На полке стоял Турдук. Главный Ёжик осторожно тронул его коготком. Турдук зашипел. Ёжик испуганно отпрыгнул и нервно посмотрел на продавщицу. Та с аппетитом грызла яблоко, листала Сальери и не обращала на покупателя никакого внимания. Главный Ёжик снова прикоснулся к Турдуку. Тот опять зашипел.

— Настоящий! — в восхищении сказал Главный Ёжик. И расплылся в улыбке. Вся стая принялась радостно перешёптываться.

— Ну что, берёте? — спросила продавщица.

— Конечно! — сказал Главный Ёжик.

— Деньги? — поинтересовалась продавщица.

— У нас только... Вот, — и Ёжик высыпал на прилавок горстку золы.

— Эх, и почему всегда всё не как у людей, — вздохнула продавщица, сметая пепел в ящик. — Теперь мучайся, восстанавливай их. Ну хорошо хоть не капуста, — смягчившись, сказала она. — Получите, — и протянула ёжикам пакет, в котором лежал Турдук.

Турдук стоял посреди поляны, искрясь и переливаясь на солнце. Дул свежий ветерок. Он колыхал иголки ежиной стаи, которая собралась здесь в полном составе. Главный Ёжик осторожно подошёл к Турдуку и прикоснулся к нему. Турдук зашипел. И Вселенная ответила ему тем же. Начиналась эра Ежей.

Ёжики и паровозы
Однажды ёжики решили умереть за паровозы. Зачем, как, почему — вы меня не спрашивайте. По ёжикам я не эксперт, они сами по себе, я сам по себе. Они — коварствуют, я — открываю миру глаза. Но насчёт умереть — это они хорошо придумали. Только приветствую. За, можно сказать. Обеими руками. Ежам не место в цивилизованном мире. Но как-то мне это всё подозрительно. Ведь ёжики никогда ничего не делают просто так. Зачем же они хотят умереть за паровозы?

— Начальник! Начальник! Там того! Этого... — стрелочник Кузьмич нервно крутил в руках картуз.

— Кузьмич! Сколько раз я тебе говорил — не тревожь, не тревожь хозяйский сон! — вальяжно сказал начальник станции и лениво стегнул Кузьмича розгой по тощему заду.

— Благодарствуем, барин, — сказал Кузьмич, согнувшись до полу. — Токма дело срочное, неотложное.

— Ну что Кузьмич, что в нашей дыре может быть неотложного? — спросил начальник станции, чеша давно немытую пятку.

— Ежи! — громко прошептал Кузьмич. И страшно выпучил глаза.

— Какие ежи? — опешил начальник станции, моментально усевшись на кровати.

— Серые! На рельсах. Лежат, как Каренина, трагически так. А в лапах — транспаранты. А на транспарантах — надпись. «Умрём», пишут, «за поезда!».

— Да, странное дело. За ежей-то нас не погладят по головке. Выпрут, как есть выпрут, если ситуацию не разгребём. Пошли-ка туда, разберёмся, — и начальник, напялив халат с розами и турецкую феску, энергично пошёл изучать ситуацию на местах. Кузьмич, изредка подпрыгивая, засеменил за ним следом.

Ежи лежали на рельсах скорбными, стройными рядами. Колыхались знамёна и транспаранты, Главный Ёжик красивым тонким голоском вытягивал песнь о тяжкой судьбе паровозов, которые летят вперёд. Начальник утёр непрошеную слезу и громко высморкался.

— Умрём за паровозы! — вдруг истерично вскрикнул на рельсах маленький ёжик, приподнялся на одной лапке — и снова опал.

— Слушай, Кузьмич, делать что-то надо. Пропадём ведь так, они настроены то серьёзно. У ёжиков же такие связи и такие возможности — только держись. Слышал, что с Главным Руководителем полётов случилось? То-то. А уж у него такие возможности для противодействия были, что нам и не снилось. И что им эти паровозы сдались? — почесал начальник пробивающуюся лысину. — У нас их и нет давно. Кузьмич, вот есть у нас паровозы?

— Да один вроде завалялся, — задумчиво сказал Кузьмич. Затем поймал в бороде вошку и раздавил её двумя пальцами.

— Кто же тут главный у них? — начальник пристально присматривался к ёжикам. — Тот, что поёт, наверное. Он на рельсах не сидит! — и обрадовался своей догадливости.

Начальник станции подошёл к Главному Ёжику и кашлянул.

— Да-да? — прервал пение Ёжик.

— Скажите, а в чём смысл акции? Зачем вы хотите умереть, да ещё за паровозы? — спросил начальник.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— Слушайте, но так же нельзя! — возмутился начальник станции.

— Можно, — спокойно ответил Ёж.

— Но у нас же почти нет паровозов! — воскликнул начальник.

— И? — поднял Главный ёжик бровь.

— Хорошо, сдаюсь. Зачем вам умирать? Ведь жизнь прекрасна! — затем начальник нагнулся и шёпотом спросил: — Может, паровоз возьмёте? Последний! Почти как новый!

— Ещё вагон угля, провиант и свободную ветку до Бобруйска, — жестко поставил условия Главный Ёж.

— Слушайте, а зачем Вам в Бобруйск? — удивился начальник станции.

— Нада, — второй раз за вечер уклончиво ответил Ёжик. И принялся сворачивать флаги.

Паровоз нёсся на всех парах вперёд, к светлому будущему и городу Бобруйску, который ещё не знал, какое счастье на него должно было свалиться. «Съезд жЫвотных пройдёт по расписанию!» — довольно думал Главный Ёжик. «И мы покажем всем, где раки зимуют! И даже проводим! Пусть знают дорогу!» Играл гармонист, ёжики плясали, пели, радовались жизни. Революция была неизбежна и неотвратима. Как ёжик.

Митинг
Однажды ёжики решили устроить митинг. Громкий и помпезный. Зачем? Непонятно. Наверняка коварность, какую, замыслили. Или того хуже: злоумыcлость. Ёжики существа дикие и недобрые.

На ядовито-зелёных транспарантах было большими белыми буквами написано «НАДА!» Вся стая радостно шумела и топорщила иголки. Главный Ёж отеческим взглядом изучал толпу, изредка склоняя голову к советнику, который что-то нашёптывал ему на ухо, кивал и лениво махал ёжикам лапкой. Те неистововали. Наконец, Главный Ёжик довольно кивнул, и подошёл к установленному на трибуне рупору. Шум стих. Задние ряды нетерпеливо приподнимались на задних лапках, стараясь разглядеть то, что происходит впереди.

— Ёжики! — начал Главный и тот час же умолк, оглушенный аплодисментами. Он смущённо оглянулся на приближённых. Те подобострастно смотрели на него и дружно били в ладоши. Главный Ёжик повернулся к толпе, кашлянул. Овации понемногу стихли.

— Ёжики! Пришёл тот день и час, когда мы можем говорить свободно! Пришло то время, когда ёж, несмотря на сопротивление окружающего мира, может гордо поднять свою мордочку и уклончиво сказать...

— НАДА!!! — дружно закричали ежиная стая. Вновь грянули аплодисменты.

— И правильно! Потому что ёж — венец природы! Значит, что дадено природе, завсегда — наше! И мы не позволим всяким реакционно-настроенным Сказочникам катить на нас бочку! — Главный Ёж погрозил мне пальцем, а я — показал язык.

— НЕ ПОЗВОЛИМ! — как один вскочили ёжики и разразились овациями.

— И правильно! — стукнул по трибуне Главный Ёжик. — Мы не позволим насмехаться над нашими иголками! Ежи — гордый народ! И у нас есть наше...

— НАДА! — уклончиво скандировали ёжики.

— Мы — величайшие! Нет никого выше нас! И МЫ НЕ...

И тут с неба спустился в Сиянии славы и Наисмешнейшего юморного блеска Евгений Ваганович Петросян. Все ёжики, как один, благоговейно преклонили колени. И сразу стало тихо.

Ёжики соорудили трон, на который воссел Наисмешнейший пророк. Они бегали по лесу и пели осанну. Евгений Ваганович Петросян благодушно внимал. А Главный Ёжик счастливо плакал и думал: «Чудо-то, чудо-то какое! Пришёл, осенил Своим светом. Теперь только Радость будет».

Танцующие под дождём
Однажды ёжики танцевали под дождём. Как могут танцевать под дождём животные? — спросите Вы. И будете абсолютно прав. Но ёжики — необычные животные. Скрытные и таинственные. Они никогда ничего не делают просто так. Вряд ли мы сможем разгадать их порывы. А когда нам откроется тайна — будет уже слишком поздно. А пока...

Ёжики танцевали под дождём и пели. Прямо посреди главной улицы усталого города. Танцевали легко и красиво, отбросив предрассудки и условности. Их босые пятки шлёпали по лужам (Почему босые? А вы видели ёжика в ботинках?), а с их иголок стекали капли и мягко шлёпались на землю. Прохожие испуганно расступались и застывали на месте, завороженные этим странным и прекрасным зрелищем. А ёжики не обращали на них никакого внимания.

— СТОП! — встал посреди дороги Мэр города. И взмахнул часами на цепочке. Ёжики остановились. — Что это вы за беспорядки разводите, почему спокойствие и нормальность пешеходного движения нарушаете?

— У нас гон. Нам можно, — сказал Главный Ёжик. И показал большую бумагу с круглыми печатями.

— Какой такой гон? — удивился Мэр города.

— Осенний, — протянул ещё одно разрешительное удостоверение Ёжик. Печатей на ней было ещё больше, изредка попадались даже треугольные, а слово «Осенний» было жирно выделено и подчёркнуто дважды толстым красным карандашом.

— А почему по главной улице? Не положено! — попытался перейти в атаку Мэр.

— Дело в том, что ёжики — создания прямые, кривых линий не понимают, — сказал Главный Ёжик, надев очки и зачитывая текст по бумажке. — Министерство природы вошло в наше положение и разрешило проход по Самой Прямой и Главной улице. За это мы обещали остальную часть города не трогать. Как я уже сказал, ёжики — создания прямые. Могли быть последствия. Вопросы есть? — посмотрел Главный Ёж на Мэра из под очков.

— Нет, — дрожащий Мэр сел на краешек тротуара и утёр платочком вспотевший лоб. — И часто у вас этот... Как его там? Ну, вот, Гон!

— Да как Вам сказать, — Ёж задумчиво протёр очки.- Большой раз пять шесть за сезон, а Малые... Ну раз по восемь на неделе может быть.

— А чем Большой гон от Малого отличается? — заинтересовано спросил Мэр города.

— Размерами, естественно! Экий Вы бестолковый, однако! — рассмеялся Ёжик.

— А это какой? — вдруг спросил Мэр, и, взглянув на Главного Ёжика, понял, что ответа получать явно не желает. Но было уже поздно.

— Малый, конечно! — радостно ответил Главный. Тысячи ежиных лап захлюпали по лужам, прейдя в движение. Мэр поджал ноги и с тоской смотрел на прыгающую по лужам стаю.

— Слушайте, а зачем вы танцуете? — в отчаянии спросил он. Этот вопрос тревожил его больше всего, но он до самого последнего момента боялся его задать.

— Нада!- уклончиво прокричал издалека Главный Ёжик.- До вечера!

Мэр печально вздохнул, и, напялив шляпу, угрюмо поплёлся к дому.

Ёжики танцевали под дождём. Вскоре к ним присоединились прохожие.

Карты
Однажды ёжики решили сыграть в карты. Мне кажется, что это заговор. И прекратите вызывать санитаров, ёжики способны на любые подлость и коварство! Свободу человечеству!

Владелец магазина «Карты, глобусы и кастрюли для варки супов с горошком» отличался высоким самообладанием, и только удивлённо приподнял очки, когда в его магазин стройной колонной зашли ёжики.

— Здравствуйте, — тихо сказал он.

— Здравия желаю, — чётко, почти по-военному, произнёс Главный Ёжик.

— Чего желаете? — осторожно спросил Владелец магазина.

— Нам нужны карты, — сказал Ёжик и пристально посмотрел на Владельца.

— А Вам зачем? — полюбопытствовал Владелец магазина.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— И всё-таки? — не отступал Владелец. — Карты — они разными бывают. Вот что вы с ними делать собираетесь?

— Играть, — смущённо прошептал Главный ёжик и оглянулся. Вся стая разбрелась по магазину и делала вид, что она абсолютно не причём.

— Играть? — изумился Владелец магазина. — Ну, тогда у меня есть прекрасные игральные карты, — и достал колоду.

— Нет, — гордо сказал Главный Ёж. — Нам не нужны ТАКИЕ карты. Нам нужны правильные, настоящие карты. А это — гнусная подделка.

— А какие — настоящие? — опешил Владелец.

— О, я Вам сейчас расскажу! — воодушевился Ёжик и горячо, изредка сбиваясь на фырчанье, принялся объяснять. Владелец магазина торопливо за ним записывал.

Ёжики играли в карты. Самые странные, самые необычные и самые настоящие карты в мире. Что думали они при этом — никто так никогда и не узнал. Потому что карты — это Вам не просто так. А ко всему, что не просто так, ёжики относятся очень серьёзно.

http://j.foto.radikal.ru/0612/a84835825a84.jpg
Возвращение ёжиков
Однажды ёжики решили вернуться. «Почему?» — спросите изумлённо вы. «Нада!» — уклончиво ответят эти наглые твари. Коварства им не занимать. Вечно строят козни и грозят миру если не разрушением, то глобальной катастрофой как минимум. Вам страшно? Мне — очень. Это потому, что я знаю больше вас и представляю все последствия того ужаса, что они с собой принесут. Но вы смеётесь? Зря, честно скажу, зря. Пускай вас не вводит в заблуждение нос-пуговка, смешные иголки и маленькие, чёрные глазки. Ёж — хитёр и коварен. Он хищник, и гуляет сам по себе. И я иду копать погреб, с бетонными стенами, крепкими потолками, и запасами еды на зиму. И всё потому, что однажды...

...ёжики решили вернуться. Шёл снег. Трескучие морозы оставляли на заиндевелых деревьях причудливые сосульки самых прекрасных и удивительных форм. Воздух замирал движением, дыша и опадая на снег снежинками радости. Лес молчал мгновеньем тишины. Скрипел ледяной покров. Шли ёжики.

— Вы это чего? — удивлённо спросил лесник, увидев процессию.

— Мы идём, — пояснил второй слева ёжик из заднего ряда, моментально схлопотал подзатыльник, покраснел от смущения, обиделся, ушёл за куст и заплакал. Главный Ёж сурово посмотрел в сторону образовавшегося беспорядка, неодобрительно покачал головой. Затем посмотрел на лесника, вздохнул, решительно сказал:

— Мы идём, — и потёр лапой нос.

— А зачем? — удивился лесник.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— Не понял, — лесник почесал в затылке.

— Чего не понял? — удивился Главный.

— Идёте что, — лесник посмотрел на Ёжика честными глазами. Глаза были голубые, ясные, незамутненные мыслью, и тщательно обработанные алкоголем.

— НАДА, — подчёркнуто УКЛОНЧИВО ответил Ёжик.

— Да-да, — уклончиво закивала вся стая. — Нада!

— А смысл? — тупо спросил лесник.

Главный Ёжик хлопнул себя по лбу и бессильно опустился в сугроб. Стая начала встревожено перешёптываться.

— А действительно, зачем мы идём? — пискнул номер два слева из самого заднего ряда, ловко уворачиваясь от подзатыльника. Ёжии в стае переглянулись, и шёпот стал громче. Лесник хлопал ресницами.

— Идиоты! — в сердцах выкрикнул Главный Ёжик. — Почему идём, зачем идём? Весна потому что! И значит — НАДА!

— УРА! — заорала обрадованная стая. Номер два из заднего ряда попробовал что-то сказать, но, моментально получив десяток подзатыльников, предпочёл смолчать.

— Нада! — радостно и уклончиво кричали ёжики.

— Ну, теперь всё понятно, — усталым голосом спросил лесника Главный Ёжик.

— Ну, вы б так и сказали, что нада, — пожал плечами лесник. Главный тяжело вздохнул и посмотрел в глаза лесника. Воодушевления они не вызывали. Главный Ёж взглянул на стаю, затем снова на лесника — и взмахнул лапой. Стая тронулась.

Ёжики возвращались. Их лапы оставляли в снегу маленькие круглые следы. В спину ёжикам дул свежий, ласковый ветер. И зима отступала, шаг за шагом, выпуская на белый свет из холодной темницы ещё хрупкие, но прекрасные, нежные цветы — подснежники. Вскоре запели птицы. Вслед за ёжиками шла Весна. Она улыбалась.

Всё будет хорошо
Однажды ёжики решили, что всё будет хорошо. Как эта мысль прокралась в их коварные, усеянные колючками головы — я не знаю. Но к добру это не приведёт, я вам говорю, как главный ёжиковед мира. Страшным это закончится. Ибо ёж — существо хитрое, злобное и безжалостное. А то, что оно добрым притворяется — так это что бы всех обмануть. Потому вы как хотите, а я лучше спрячусь. Под стол. Ибо если ёжи решили, что всё будет хорошо, то...

Дверь вышибли тараном. Обломки её, задумчиво повисев в воздухе 2 и 76 сотых секунды, плюхнулись на пол и затаились.

— Здравствуйте, — вежливо произнёс Главный Ёжик и бочком протиснулся в проём. За ним аккуратно, перешагивая через фрагменты двери и стараясь не греметь многочисленными музыкальными инструментами, пробралась вся стая.

Фея, застывшая в позе статуи «Кухарка управляет государством», уронила на пол поварешку. Та, звякнув, укатилась под кровать. И всем сразу стало неудобно.

— Извините, — буркнул Главный Ёж. — Мы ненадолго. И с дверью как-то неудобно получилось.

— Ы-ы-ы, — фея попыталась что-то сказать, но, к сожалению, растеряла все слова — они стремительно разбежались по углам и теперь нагло и беспринципно показывали оттуда язык.

— Абсолютно верно, — судорожно сглотнув, Ёжик лапкой смахнул пот. — Мы тоже так считаем, верно, ребята? — резко обернулся он к стае, и все кроме тридцать второго ёжика справа, дружно кивнули.

— Я не согласен, — гордо пискнул он.

— С чем? — сурово спросил Главный Ёжик.

— С «Ы-ы-ы», — шмыгнул носом Тридцать второй справа. — Как-то неубедительно прозвучало.

— Ы-ы-ы, — ещё раз промычала фея.

— Во-во, видите! Что я говорил! — запрыгал Тридцать второй. — Я же...

— Да, — задумчиво хмыкнул главный Ёжик. — В чём-то ты прав. Унесите его.

— Правду не задушишь! — прохрипел, вырываясь, Тридцать второй справа. — Ваше «Ы-ы-ы» — не «ЫЫЫ»!

— Ну и Б-г с ним, — главный Ёжик облегчённо промокнул лоб платочком. — Ну и пускай не «ЫЫЫ». Так о чём это мы? Ах, да! Мы хотим, что б всем было хорошо!

— ЧЕГО?!!! — заорала фея. — Хорошо? Всем?!!! Очумели?! Да вы кто такие? Да вы...

— Мы ёжики, — гордо задрал мордочку Главный ёжик. — Мы — стая.

— Стая ёжиков, — обречённо вздохнула фея. — А все говорят, что слоны розовые. Брехня! Не, надо меньше пить, — и взяв дрожащей рукой банку растворимого кофе, она опрокинула её в рот, и залила всё кипятком из чайника. Глаза у феи старательно полезли на лоб. А ёжики — остались.

— Мы не слоны, мы — ёжики, — уверено произнёс Главный. Фея в досаде сплюнула на пол.

— Мама, а вот ты говорила, что плеваться нехорошо, а тётя, — громко и яростно зашептал неизвестный маленький ёжик.

— Тётя — дура, — безапелляционно заявила его мать и на всякий случай дала детёнышу подзатыльник. Главный Ёж смущённо кашлянул. В рядах стаи, было подвергнувшихся брожению, вновь воцарился порядок.

— Вам чего? — обречённо поинтересовалась фея.

— Нам — что б всё было хорошо, — уверенно произнёс Главный.

— Зачем? — удивилась фея.

— Нада! — уклончиво ответил Ёжик.

— Так не бывает — что б всё хорошо!- буркнула фея.

— Не бывает? — разочаровано переспросил Главный Ёж.

— Зуб даю! — искренне ответила фея.

— Тогда извините, — Ёж аккуратно надел на голову кивер. Стая подтянулась, и, взяв в лапы музыкальные инструменты, выстроилась в колонну.

— До свидания, — и Главный Ёжик, взмахнув жезлом тамбурмажора, вышел из комнаты. За ним, стройным шагом, в ногу, удалился ежиный оркестр.

Музыка стихла вдали. Все ушли. А фея — фея осталась. Она стояла в дверном проёме и смотрела ёжикам в след. И почему-то, по какой-то странной и непонятной причине, ей казалось, что они ей не поверили.

Ёжики шли ровно, медленно и тожественно. Они играли марши, танго, вальс, частушки. Одна мелодия сменяла другую, от полонеза до польки. Ёжики шагали вперёд, не оглядываясь. Затем Главный Ёж махнул жезлом — и стая заиграла джаз, умопомрачительный новоорлеанский диксиленд. Он нёсся в высь и вплетался в музыку неба. Ёжики шагали вперёд. А за их спиной, там, где они прошли, ВСЁ СТАНОВИЛОСЬ ХОРОШО.

Склад был старый, пыльный и сильно погрызенный крысами. Стены его — вперемешку доски-бетон-алюминий — давно требовали покраски, а предметы, скопившиеся на полках, поражали воображение своим многообразием и бессмысленностью.

Смотритель склада скучал. Он скучал так уже лет тысячу, а может, и целых две. На носу у него сидели потрескавшиеся очки и мохнатый паук в колпаке с бубенчиками, на пальцах фальшиво сияли тусклые золотые кольца, а холодные голубые глаза внимательно смотрели на мир, фиксируя любые происходящие в нём изменения. Вон полетела муха, вот лучик света проник сквозь прохудившуюся крышу, кто-то к стойке протопал... К стойке... Протопал...

— Не отдавайте им! — тихо прошептал голос снизу.

— Не понял... — ошеломлённо произнёс Смотритель.

— Ни за что не отдавайте! — жаркий шёпот стал громче — внизу явно встали на цыпочки в надежде быть услышанными.

— Так не отдавать-то что?! — Смотритель попытался разглядеть посетителя, однако стойка была широкая, а тянутся было лень.

— Ничего не отдавайте, — прошептали из-под стойки.

— Кому не отдавать-то?! — Смотритель начинал терять терпение, а паук на его носу нервно вязал флаг кубинской революции.

— Им, — голос внизу был почти неслышен.

— КОМУ ИМ?!!! — не выдержал Смотритель и резко перегнулся через стойку. Паук зазвенел бубенчиками. Внизу скромно, на цыпочках, стоял ёжик.

— Ты кто? — удивился Смотритель.

— Моё имя и порядковый номер вам ничего не скажут, — хлюпнул носом Тридцать второй справа. — Я спасаю вас от ужаснейшего кошмара.

— Это ещё от какого? — удивился Смотритель.

— Вот он придёт — сами узнаете, — уклончиво ответил ёжик.

— Кто придёт? — брови Смотрителя стремительно карабкались всё выше и выше — он уже ничего не понимал.

— Узнаете, — Тридцать второй справа нервно оглянулся, затем поманил лапкой Смотрителя. Тот нагнулся ещё ниже. — Только смотрите, я вам ничего не говорил.

— Они придут, и будут просить чего-то. Я думаю, что Мечту, — быстро-быстро затараторил ёжик на ухо смотрителю. — А вы её не давайте!

— Да я и не дам, — хмыкнул смотритель. — Если у них документа нету.

— У них «Нада!» есть, — печально пробормотал Тридцать второй. — Оно сильнее документа.

— Нет ничего сильнее документа! — жестко поставил точку Смотритель. — Нет документа — нет и мечты.

— Ну смотрите, как знаете. Я вас предупреждал. Вы им только Мечту не отдавайте... — и Тридцать второй справа выскользнул за дверь.

Через пять минут в дверь постучали. Тараном. На пороге стоял Главный Ёжик.

— Здравствуйте, я за Мечтой, — скромно шаркнул он ножкой.

— А у вас документ есть? — коварно поинтересовался Смотритель. — И вообще, зачем она вам?

— Нада! — уклончиво ответил Главный Ёж.

Глаза Смотрителя остекленели, и он отправился искать на полках Мечту. История повторялась. Паук тихо вязал шарфик.

Пыльная, потёртая Мечта стояла на пеньке. В ней не было ничего особенного, она была самая обыкновенная. Но ёжикам было всё равно. Мечта была белая, пушистая, и, что самое главное ЕЖИНАЯ.

Ёжики и шкаф
Однажды ёжики смастерили шкаф. Шкаф простой, деревянный, со старыми ржавыми петлями. «Зачем?» — спросите вы. Вот и я не знаю, зачем. Но однозначно — недоброе затеяли. Потому как шкаф и ежи — понятия малосовместимые. Ну скажите, зачем зверю шкаф? Одежды у него нет, только иголки да злой кусачий нрав. А в шкафах, как известно, очень удобно скелеты держать. Отсюда встаёт вопрос главный — а чей скелет они в этот шкаф запихнут? Может быть ваш! Или мой... Так что если увидите шкаф в лесу — бегите от него подальше, ни к чему хорошему он не приведёт. Как и ёжики, которые однажды...

Ёжики смастерили шкаф. Простой шкаф, деревянный, со старыми скрипучими петлями. Были в нём две дверцы, восемь полок и отделение для верхней одежды, маленькая приступка для обуви и паук с паутиной. Шкаф стоял посреди поляны и вызывал чувство лёгкого дисбаланса с окружающей средой. Не вписывался он в неё.

Лесник Иван Фёдорович Крузенштерн, полный тёзка человека и парохода, шёл по лесу широким, вольным шагом деревенского жителя, привыкшего к просторам матушки-природы и отсутствию рукотворных преград. Дорогая кубинская сигара, присланная коменданте Фиделем Русом Кастро, президентом Свободной Кубы, в качестве знака внимания за плодотворную деятельность Крузенштерна по регуляции численности мексиканского тушкана в плантациях сахарного тростника, дымилась в зубах Иван Фёдоровича символом независимости и уверенности в завтрашнем дне. Двуствольное охотничье тульское ружьё его, с вертикальным расположением стволов, марки МЦ106—20, радостно сверкало на солнце. Жизнь была прекрасна и безмятежна. До шкафа.

Иван Фёдорович почесал в затылке и тихонечко выругался. Обошёл шкаф кругом, осторожно ткнул в него пальцем. Шкаф стоял. За лесником внимательно наблюдали ёжики.

— Это что? — Иван Фёдорович Крузенштерн сурово посмотрел на Главного Ёжика.

— Шкаф, — неожиданно смутился тот.

— Какой такой шкаф? — Иван Фёдорович сел на пенёк и широко расставив ноги, упёр руки в колени.

— Хороший! — радостно крикнул маленький ёжик, но, моментально схлопотав от матери подзатыльник, смолк.

Над поляной повисла напряжённая тишина. Где-то в дали разнёсся дробный стук дятла. Ветер зашумел листвой.

— Хороший, — осторожно нарушил молчание Главный Ёжик.

— У вас одежды нет! Зачем вам шкаф? — сердито запыхтел сигарой лесник.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

Раздались бурные аплодисменты.

— ТИХО! — рыкнул Крузенштерн и овации моментально стихли. Почти. Иван Фёдорович прислушался — кто-то тихонько хлопал.

— А тебя команда что, не касается? — зло прищурился он на растрепанного ёжика в красной бандане.

— Я не ему, я вам аплодирую, — хлопая глазами жарко прошептал Тридцать Второй справа. — Долой тиранов! Да здравствует революция! Patria o muerte!

Лесник смутился и бросил на Главного Ёжика недоумённый взгляд. Тот страдальчески посмотрел на восторженного Тридцать Второго справа и тоскливо вздохнул. Иван Фёдорович Крузенштерн встал.

— Отойдём? — негромко сказал он Главному Ёжику и медленно пошёл в сторону леса. Главный засеменил с ним рядом.

— Ты понимаешь, — нахмурился лесник, — что этому шкафу тут не место?

— Понимаю, — печально пропыхтел Главный Ёжик.

— Ты понимаешь, что он нарушает вселенскую гармонию?

— Угу, — Главный пнул лапкой грибок и тот улетел куда-то в сторону.

— Ты понимаешь, — Иван Фёдорович Крузенштерн наклонился к ёжику, оглянулся, и шёпотом произнёс, — что это ВОЙНА?

— Понимаю, — еле слышно выдохнул Главный.

Они немного постояли. Солнце уже садилось, задевая своим краем верхушки деревьев.

— Не уберёшь? — обречённо спросил лесник.

— Не уберу, — так же обречённо ответил ёжик.

— Красиво, — кивнул Иван Фёдорович Крузенштерн на закат.

— Красиво, — кивнул ему в ответ Ёжик.

И они разошлись. Каждый в свою сторону.

Вечером ёжики строили укрепления. Тихо, почти не слышно. Из тьмы, словно по волшебству, возникали крепости, брустверы, фортификации... Ёжики работали. Но иногда, словно по команде, они поворачивались к шкафу и восхищённо вздыхали. В этот момент, под порывами ветра, шкаф безбожно скрипел ржавыми петлями. И старательно нарушал мировую гармонию.

Опасное это занятие — думать. Начнёшь один раз — и остановится уже не можешь, всё думаешь и думаешь, размышляешь что-то сдвигаешь силой мысли горы, крадешь телепатически пирожки и головой пухнешь, весь такой сосредоточенный. Вот обезьянам проще, им думать не надо, им надо вкусный банан и чувство собственного достоинства. Так что страшное это дело, в любом случае, У людей то оно конечно страшное, синдром, знаете ли, но когда ёжики подобным непотребством занимаются — это уж совсем через край. И ведь не спроста это, как есть неспроста, недоброе они думать будут, как есть недоброе, поэтому нельзя допускать, что бы однажды...

Однажды ёжики захотели думать. Глобально. На весь свет и окружающую их действительность. Это желание пришло к ним внезапно, совершенно неожиданно, в самый обычный, ничем не выделяющийся миг их ежиной жизни, во время привычного, ежевечернего просмотра фильма режиссёра Стэнли Кубрика «Космическая Одиссея 2001 года». Это странное желание набросилось на них, словно лев из засады, и впервые за долгие-долгие годы привело ёжиков в смятение. Странное чувство зашебуршилось под их иголками. А когда шебуршится странное чувство — ёжики не сидят на месте.

Невероятно Мудрый Учёный сидел в кресле, запахнувшись в красный парчовый халат, и почесывал левой голый волосатый живот, изредка делая глоточек крепкого кофе. Время от времени он нагибался вперёд, приставлял глаз к окуляру огромного телескопа и изучал в него бескрайнее звёздное небо.

— КХМ, — вежливо прокашлялся кто-то из окна.

— Да-да? — Невероятно Мудрый Учёный был довольно резв для своего возраста, и успел спрятать бутылку с коньяком настолько быстро и аккуратно, что по пути всего лишь разлил кофе, разбил телескоп, и упал на коллекцию нецке, которую собирал двадцать лет (к сожалению, эти хрупкие старинные статуэтки оказались настолько чувствительными к падению на них 83-х килограммового тела, что ни одна скульптурка не уцелела). Вытряхнув из бороды осколки, учёный поправил на голове тюбетейку, и, приняв достойный вид, повторно спросил:

— Да-да?

— Коньяк у вас хороший, — повёл носом Главный Ёжик, удобно устроившись на подоконнике. — Французский.

— Да что вы, что вы! — замахал руками Учёный. — Вам показалось! Это не коньяк, это фикция. Мираж я бы сказал. И не французского, а армянского.

— Мама, мама, — зашептал в траве ежёныш. — А вот ты говорила, что врать нехорошо. А дядя врёт. И не краснеет. Значит и мне можно?

— Дяде краснеть не надо, у него халат красный, — строго сказала ежиха.

— А-а-а...- разочаровано протянул ежёныш и, чихнув, свернулся в клубок.

Учёный попытался сделал большой глоток из бутылки — говорящие ежи его нервировали. Рука прошла насквозь — коньяк явно стремился свести своё состояние к миражу. Невероятно Мудрый Учёный вздохнул.

— И что вам надо? — обречённо спросил он.

— Думать, — уверено ответил Главный Ёжик.

— В смысле? — не понял Учёный.

— Глобально, — Ёж гордо выпрямился.

— Слушай, а зачем вам это? — обречённо спросил Невероятно Мудрый Учёный,

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик, и трава под окном уклончиво шепнула ему вслед многоголосьем:

— Нада... Нада... Нада...

— Так как — думать? — настойчиво переспросил Главный.

— Вы знаете, — Учёный потёр переносицу, явно принимая какое-то невероятно трудное, почти неподъёмное решение. — Даже не знаю, что и сказать то. Видите ли, я когда-то умел думать. Умел. Но это было давно, в молодости. А теперь — забыл. Честно. Вы извините... Но я вспомню! Я обязательно вспо...

Но на подоконнике уже никого не было. Лишь ветви деревьев да густая трава тихо шелестели под еле ощутимым дуновением ветра.

Где-то далеко-далеко, на самом краю света, в желтой, выгоревшей под солнцем степи, грациозно неслись ёжики. Их бег был бесшумен, а луна освещала дорогу. Ёжики пытались думать. Как умели. Без подсказки. Самостоятельно.

...и лишь Тридцать Второй справа у[skiped] гнал из головы любые мысли. Он, как всегда, был против.

1. Вначале ничего не было.
2. Нет, вру. Что-то было по-любому.
3. Точно, вспомнил! Был Бог.
4. И Еж был.
5. А как же без Ежа, без Ежа ништяков не бывает.

II

1. А темно было, кстати, прям-таки вообще ничего не видно.
2. Да и на что глядеть, кроме Бога и Ежа не было ж ничего.
3. Честно-честно, вообще больше ничего не было.
4. Нет, вру, что-то было по-любому.
5. Точно! - был Большой Касяк и было Слово.
6. Слово сказал Бог, когда навернулся через Ежа и слово было "Большой касяк!, не видно не зги, кто тут лазает?!, ах ты еж твою такрастакрастудытуды в качель"

III

1. Бог сделал Свет.
2. Это он чтоб найти Ежа, в темноте-то фига найдешь...
3. А Еж испугался и Спрятался
4. Хотя куда он спрятался, не было ж ничего,.
5. Нет, вру. Что-то было по-любому.
6. Ага, точно, Свет был. А Ежа уже не было - ибо он Спрятался.
7. Правда, хитрый Еж, да?

IV

1. Бог тогда разозлился.
2. Сделал Землю и Воду
3. Это он чтоб Еж в Воде утонул.
4. Или чтоб его Землей засыпало.
5. Но это уж как получится, не утонет так засыпет, не засыпет - так утонет.
6. Но Ежу все было до балды.
7. Потому что он Спрятался.
8. И заодно впал в спячку

V

1. Тогда Бог понял, что Еж спрятался.
2. Вот ты сволочь. - Сказал Бог.
3. А Еж, кстати, все еще спал.
4. И Бог сделал много разных приблуд - небо, солнце, луну и звезды
5. Это чтобы когда Еж (сволочь!) проснется - так сразу и офигеет.
6. Еж проснулся и офигел.
7. "Вот это торкнуло" - сказал Еж и офигел еще раз для закрепления

VI

1. А Бог сделал зверей.
2. А черепаху оттелал, как Бог черепаху.
3. И человека тоже сделал.
4. И сказал ему - вот, видишь, звери?
5. Дык! - Ответил человек.
6. Найди среди них Ежа и приведи ко мне. - Сказал Бог.
7. Зачем? - вопросил Человек
8. Надо. - Ответил Бог и грустно улыбнулся. - Бить буду. Чтобы под ногами не мешался.
9. И человек пошел.

VII

1. Долго искал Человек Ежа.
2. И детям своим завещал.
3. И дети его своим детям завещали.
4. Дети детей в эти поиски не въехали.
5. Стали искать смысл жизни.
6. И до сих пор ищут.
7. А Ежа так и не нашли. Потому что в нем Смысл Жизни.

Люди долго ходят по лабиринту...люблю его...люблю ее...люблю сладкое...люблю небо...И кажется что это так у всех и всегда...Пока условия не складываются вокруг таким образом...что ты сначала долго долго бегаешь...то любишь одного...то другого...и не можешь понять что же тебе в этой жизни нужно...и не можешь выбрать одного...винишь себя за легкомысленность...Затем останавливаешься на мгновение...ты же просто так остановится не можешь...по-хорошему...тебе нужно обязательно приковать к постели...чтобы тебя остановить...И только в таких гротескных условиях...мучаясь от боли к тебе вдруг приходит озарение...любовь она неделима...и нет в ней его или ее...она похожа на ветер...там где перепад атмосферного давления возникает...там и ветер поднимается...так и любовь...она движется в любом направлении...эту секунду она может полететь в одну сторону...в следующую в другую...и человек рядом может быть только тот...кто об этом тоже знает...

Суть в том, чтобы открыться и стать полностью уязвимым для другого человека,
если получается научится так глубоко доверять, мы меняемся.

получается...?

— Я знаю, кто я есть!

И Бог сказал:

— Это прекрасно! Кто же ты?

И Маленькая Душа прокричала:

— Я Есть Свет!

— Это верно, — улыбнулся Бог. — Ты есть Свет.

Маленькая Душа была очень счастлива, так как она выяснила то, что Всем душам Королевства предстоит выяснять.

— О! — сказала Маленькая Душа. — Это действительно здорово!

Но вскоре знание того, кем она была, показалось ей недостаточным. Теперь Маленькой Душе захотелось быть тем, что она есть. Маленькая Душа вернулась к Богу и сказала:

— Теперь, когда я знаю, Кто Я Есть, скажи, можно ли мне быть этим?

И Бог сказал:

— Ты хочешь сказать, что хочешь быть Тем, Кто Ты Уже Есть?

— Ну, — ответила Маленькая Душа, — одно дело знать, Кто Я Есть, и совсем другое — фактически быть этим. Я хочу почувствовать, как это — быть Светом!

— Но ты уже есть Свет, — повторил Бог, вновь улыбаясь.

— Да, но я бы хотела узнать, как это — чувствовать себя Светом! — воскликнула Маленькая Душа.

— Хорошо, — сказал Бог с улыбкой. — Я полагаю, я должен знать: ты всегда любила приключения.

И затем Бог продолжил уже по-другому.

— Есть только одна деталь…

— Что это? — спросила Маленькая Душа.

— Видишь ли, нет ничего иного, кроме Света. Понимаешь, я не создал ничего отличного от тебя; и поэтому тебе не так просто будет познать, Кто Ты Есть, пока нет ничего, что есть не ты.

— Хм… — сказала Маленькая Душа, смутившись.

— Подумай над этим, — сказал Бог. — Ты подобна свечке на Солнце. О, ты там, не сомневайся, вместе с миллионом, квадриллионом других свечей, которые составляют Солнце. И Солнце не было бы Солнцем без вас. Нет, это бы осталось солнце без одной из своих свечей. И это было бы вовсе не Солнце, так как оно бы уже не было такое же яркое. И всё-таки, как же познать себя, как Свет, когда ты внутри Света — вот вопрос.

— Ну, — подпрыгнула Маленькая Душа, — ты — Бог. Придумай что-нибудь!

Бог опять улыбнулся.

— Я уже придумал. Раз ты не можешь увидеть себя как Свет, когда ты внутри Света, мы окружим тебя темнотой.

— Что такое темнота? — спросила Маленькая Душа.

Бог ответил:

— Это то, что не ты.

— Я буду бояться темноты? — вскрикнула Маленькая Душа.

— Только если ты выберешь бояться, — ответил Бог. — В действительности нет ничего, чего можно было бы бояться, пока ты не решаешь, что это так. Видишь ли, мы всё это придумываем. Мы притворяемся.

— О, я уже чувствую себя лучше, — сказала Маленькая Душа.

Затем Бог объяснил, что для того, чтобы что-либо испытать в полной мере, должно случиться нечто полностью противоположное.

— Это величайший подарок, — сказал Бог — потому что без этого ты не можешь знать, что есть что. Ты не можешь знать, что такое Тепло без Холода, Верх без Низа, Быстро без Медленно. Ты не можешь знать Лево без Право, Здесь без Там, Теперь без Тогда. И поэтому, — заключил Бог, — когда ты окружена темнотой, не грози кулаком, не кричи, не проклинай темноту. Лишь оставайся Светом внутри темноты и не сердись на неё. Тогда ты узнаешь, Кто Ты Есть в Действительности, и все остальные тоже это узнают. Позволь своему Свету светить так, чтобы каждый узнал, какая ты особенная.

— Ты полагаешь, хорошо показывать другим, что я особенная? — спросила Маленькая Душа.

— Конечно! — сказал Бог. — Это очень хорошо! Но запомни, «особенный» не означает «лучший». Каждый является особенным, каждый своим уникальным образом! Только многие забыли об этом. Они увидят, что это хорошо для них быть особенными только тогда, когда ты поймешь, что это хорошо быть особенной для тебя самой.

— О, — сказала Маленькая Душа, танцуя, подпрыгивая и смеясь от радости. — Я могу быть такой особенной, какой мне хочется быть!

— Да, и ты можешь начать прямо сейчас, — сказал Бог, который танцевал, подпрыгивал и смеялся вместе с Маленькой Душой. — Какой частью особенного ты хочешь быть?

— Какой частью особенного? — переспросила Маленькая Душа. — Я не понимаю.

— Ну, — объяснил Бог, — быть Светом — это быть особенным, а быть особенным — это иметь массу частей особенного. Особенно — быть добрым. Особенно — быть нежным. Особенно — быть творческим. Особенно — быть терпимым. Можешь ли ты придумать какой-нибудь другой способ быть особенным?

Маленькая Душа помолчала мгновение, а затем воскликнула:

— Я думаю о множествах способов быть особенной. Особенно быть щедрым, особенно уметь дружить. Особенно сочувствовать другим!

— Да! — согласился Бог. — И ты можешь быть всем этим или любой частью особенного, которой ты пожелаешь быть, в любой момент. Это то, что означает быть Светом.

— Я знаю, чем я хочу быть! — сообщила Маленькая Душа с огромным воодушевлением. — Я хочу быть частью особенного, которое называется «прощением». Это особенно — быть прощающим?

— О, да, — подтвердил Бог. — Это очень особенно.

— Хорошо, — сказала Маленькая Душа. — Это то, чем я хочу быть. Я хочу быть прощающей. Я хочу испытать себя именно как прощающая.

— Ладно, — сказал Бог, — но есть одна вещь, которую тебе необходимо знать.

Маленькая Душа начала проявлять лёгкое нетерпение. Так всегда бывает, когда есть некоторые сложности.

— Что же это? — воскликнула Маленькая Душа.

— Нет никого, кого надо было бы прощать.

— Никого? — Маленькая Душа с трудом верила услышанному.

— Никого, — повторил Бог. — Всё, что я создал, — совершенно. Среди всего сотворённого нет ни одной души менее совершенной, чем ты. Оглянись вокруг!

И тут Маленькая Душа обнаружила, что собралась огромная толпа. Души собрались отовсюду, со всех концов Королевства. По нему разнеслась весть, что между Маленькой Душой и Богом происходит необыкновенная беседа, и все захотели послушать, о чём они беседуют. Вглядываясь в бессчётное число других душ, собравшихся там, Маленькая Душа была вынуждена согласиться. Не было ничего менее прекрасного, менее чудесного и совершенного, чем сама Маленькая Душа. Так удивительны были собравшиеся вокруг души, так ярок был излучаемый ими Свет, что Маленькая Душа едва могла на них смотреть.

— Кого тогда прощать? — спросил Бог.

— Это становится вовсе не смешно! — проворчала Маленькая Душа. — Я хотела испытать себя как Та, Которая Прощает. Я хотела познать, что чувствует эта часть особенного.

И Маленькая Душа поняла, что означает чувствовать печаль. Но как раз в это время вышла вперёд из толпы Дружественная Душа.

— Не печалься, Маленькая Душа, — сказала Дружественная Душа, — я помогу тебе.

— Ты? — посветлела Маленькая Душа. — Но как ты это сделаешь?

— Я могу дать тебе кого-то, кого можно бы было простить!

— Ты можешь?

— Разумеется! — прощебетала Дружественная Душа. — Я могу прийти в твоё следующее воплощение и сделать тебе что-то такое, что ты должна будешь простить.

— Но почему? Почему ты это сделаешь? — спросила Маленькая Душа. — Ты, которая сейчас пребываешь в состоянии абсолютного совершенства! Ты, вибрации которой создают такой яркий Свет, что я едва могу смотреть на тебя! Что может заставить тебя хотеть понизить твои вибрации до такой степени, что твой яркий Свет превратится в густую темноту? Что может заставить тебя, которая так светла, что может танцевать со звёздами и перемещаться по всему Королевству с любой задуманной скоростью, прийти в мою жизнь и сделать себя настолько тяжёлой, что ты сможешь совершить плохое?

— Очень просто, — промолвила Дружественная Душа, — я сделаю это, потому что я люблю тебя.

Маленькая Душа была удивлена таким ответом.

— Не изумляйся так, — сказала Дружественная Душа. — Подобное ты уже делала для меня. Ты не забыла? О, мы танцевали друг с другом множество раз. Мы скользили сквозь вечности и через все века. Через все времена и во многих-многих местах танцевали мы друг с другом. Разве ты не помнишь? Мы обе были Всем От Этого. Мы были Верхом и Низом от Этого, Левым и Правым от Этого. Мы были Здесь и Там Этого, Теперь и Тогда Этого. Мы были мужским и женским, добром и злом. Мы обе были жертвой и злодеем Этого. Так мы приходили вместе, ты и я, множество раз прежде, каждый принося другому точное и совершенно противоположное, чтобы выразить и испытать, Кто Мы Есть в Действительности. И поэтому, — объяснила чуть погодя Дружественная Душа, — я приду в твоё следующее воплощение и на этот раз буду «плохой». Я сделаю что-нибудь воистину ужасное, и тогда ты сможешь испытать себя как Та, Которая Прощает.

— Но что ты сделаешь такое, настолько ужасное? — спросила Маленькая Душа, уже слегка нервничая.

— О, мы что-нибудь придумаем, — ответила Дружественная Душа, подмигнув.

Затем Дружественная Душа стала серьёзной и тихо добавила:

— Тебе надо бы знать об одной вещи.

— Что это? — пожелала узнать Маленькая Душа.

— Я замедлю свои вибрации и стану очень тяжёлой, чтобы сделать эту не такую уж приятную вещь. Мне придётся стать чем-то очень непохожим на себя. А взамен я попрошу у тебя лишь одно доброе дело.

— О, что угодно, что угодно! — закричала Маленькая Душа и принялась танцевать и петь. — Я стану прощающей, я буду прощающей!

Тут Маленькая Душа увидела, что Дружественная Душа остаётся по-прежнему очень тихой.

— Что это? — спросила Маленькая Душа. — Что я могу сделать для тебя? Ты просто ангел доброжелательства, что сделаешь это для меня!

— Конечно, эта Дружественная Душа — ангел! — вмешался Бог. — Каждый — ангел! Всегда помни: я никого, кроме ангелов, вам не посылаю.

И тогда Маленькой Душе ещё больше захотелось сделать ответный подарок Дружественной Душе, и она снова спросила:

— Что я могу сделать для тебя?

— В тот момент, когда я буду мучить тебя, в тот момент, когда я сделаю тебе самое плохое, что ты только можешь вообразить, в этот самый момент…

— Что? — не выдержала Маленькая Душа. — Что же?

Дружественная Душа стала ещё тише:

— Помни, Кто Я Есть в Действительности.

— О, я буду помнить! Я обещаю! — воскликнула Маленькая Душа. — Я всегда буду помнить, как я видела тебя здесь, именно сейчас!

— Хорошо, — сказала Дружественная Душа, — потому что, видишь ли, я притворюсь так сильно, что забуду себя. И если ты не будешь помнить, кто я есть в действительности, я не смогу это вспомнить очень-очень долго. И если я забуду, Кто Я Есть, ты можешь забыть, Кто Есть Ты, и мы обе потеряемся. Тогда мы будем нуждаться в приходе другой души, чтобы она напомнила нам обеим, Кто Мы Есть.

— Нет-нет, мы не забудем, — вновь пообещала Маленькая Душа. — Я буду помнить тебя! И я буду благодарна тебе за этот подарок — шанс испытать себя, Кто Я Есть.

Итак, соглашение было достигнуто. И Маленькая Душа отправилась в новое воплощение, чтобы стать частью особенного, имя которому «Прощение». И Маленькая Душа с волнением ожидала возможности испытать себя как Прощающую, и поблагодарить любую другую душу, сделавшую это возможным. И в любой момент времени в этом новом воплощении, когда бы новая душа ни появилась на сцене, что бы эта новая душа ни принесла, радость или печаль, и особенно, если она приносит печаль — Маленькая Душа думает о том, что сказал Бог:

— Всегда помни, никого, кроме ангелов, я вам не посылаю.

Автор: Svetlana Obuhova